Он поставил машину на обычное место на бульваре Бомарше, потом, проходя мимо бистро, куда изредка заглядывал, остановился в нерешительности, но все же зашел. Направился прямо к стойке и стыдливо пробормотал:

– Коньяку...

Знавший его хозяин посмотрел с любопытством.

– Что-нибудь не ладится, мсье Селерен?

Он поколебался, посмотрел на человека, которого звали Леон, проглотил свой коньяк и выдавил:

– Жена умерла...

– Но она совсем не выглядела больной... И еще такая молодая...

– Ее задавила машина! – сказал он с вызовом. – Повторите, пожалуйста...

Он выпил три рюмки подряд. Леон смотрел на него растерянно и в то же время с каким-то особым уважением из-за несчастья, которое возвышало его в глазах хозяина бистро.

– Дети знают?

– Нет еще... Сейчас пойду домой, сообщу...

Тело вдруг стало вялым, походка – нетвердой. Он прошел мимо окошка консьержки, не останавливаясь и позабыв кивнуть ей, как обычно. Вошел в лифт и нажал кнопку четвертого этажа.

Дверь открыла Натали. Это была не обычная прислуга. Возраст ее приближался к шестидесяти годам, из них восемнадцать лет она прожила в их семье. Довольно полная женщина с широким улыбающимся лицом.

Увидев Селерена, она сразу поняла, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

– К вам заходил полицейский?

– Да.

– Ив чем дело?

– Она умерла...

– Умерла?..

Натали зажала себе рот рукой, чтобы не закричать.

– Вы хотите сказать, что мадам...

– Да.

– Как это случилось?

– Ее задавили...

– На улице?..

– Говорят, что так...

– Где она? Ее сюда привезут?

– Она в Институте судебной медицины, там должны произвести вскрытие...

– Зачем?

– Не знаю... Ничего не знаю... Где дети?

Ему хотелось выпить еще. Он украдкой прошел в столовую: там в буфете стояло несколько бутылок.